Валерий ТАИРОВ

"ЖДАТЬ — ТАК ПРОСТО"
Поучительный случай



   Валентин занял удобное место в длиннющей, человек на пятнадцать очереди в сберкассе между мрачным старичком-боровичком, напоминающим одновременно Эрнана Кортеса и флибустьера Пьера Леграна, и печального вида старушкой-мухоморшей. После получасового стояния в очереди сама собой возникла мысль, что теперь, когда сбылась мечта наивных «постсовков» об отсутствии очередей за колбасой и водкой, всё же и в наступившую эпоху развитого «крутизма» очереди есть! Правда, это очереди за «овеществлённой национальной идеей» — за деньгами! Тем приятнее было бы стоять, если бы не эта мизерная сумма деревянных дензнаков, которую предстояло ему получить в виде пенсии. Эта самая пенсия позволяла обеспечить только дырявую по требкорзину: 2,5 батона в день плюс бутылка 0,5 л— в неделю!

   Уже час дремал Валентин, а очередь всё не двигалась: у окошечка контролёра словно приклеилась ещё одна старушка: присосалась, как рыба прилипала, как нарост на теле банка! То одну она бумажку заполнит, то другую под диктовку контролёра, то заявление пятый раз перепишет, то распишется не в том месте, где надо... Подслеповатая она и с реакцией замедленной, хоть и ветеран одного из сражений в прошлом тысячелетии. И, видно, курсов дианетики и университетов организации труда не кончала: ошибки делает и все квитанции заново переписывает. А очередь очень нервничает...

   Напротив, в валютной кассе, очередь движется быстро. Почти и нет никакой очереди. Правда, какие-то жуки всё время крутятся и банкнотами шелестят, суетятся чего-то...

   А Валентин, чтоб не нервничать в метро, застряв на рогатке при входе, или в других замечательных местах (скажем, заблудившись в «Максидоме»), привычку приобрёл замечательную: сосчитает до 10, подремлет на месте и начинает философствовать, то есть о смысле 1 жизни и прочих непонятных вещах думать и рассуждать.

   И вот тут, в сберкассе, в режиме ожидания, к нему пришла замечательная мысль: «Жизнь — это лишь цепь ожиданий очередных событии». Неважно, больших или маленьких. И ожидание всегда (почти всегда) больше, дольше самого события, которое часто ничтожно, 3 а часто и мгновенно. Само событие — ничто в сравнении с ожиданием его. Четыре года мне было, когда я ждал, когда война кончится. Потом ждал, когда отец с фронта вернётся, потом — когда в школу пойду, когда её кончу. Ждал: зачетов, экзаменов, ждал, куда пошлют работать после института... Тут-то Хрущ Кукурузный, армию и флот перед этим распустивший, и решил за меня, куда меня направить: служить! | Прощай, флот гражданский, торговый и рыболовный, здравствуй, военно-морской! Ждал окончания курсов в «Дзержинке», ждал, куда пошлют — на Север или на Восток? События почти не запоминались, зато помню томительные ожидания построения светлого «комбудущего» в 1980 году с бесплатным проездом и прокормом. «Ждание» было ; и в области продвижения по службе («служить бы рад...»): три года ждал звания старшего лейтенанта, потом ждал «каплея», а уж когда а дошло до капитана 3-го ранга — тут военные политработники толсто намекнули, что пора и в партию вступить, чтобы звание получить! Не писанные законы того времени непонятным образом увязывали звание и «членство»:
    «Капитан, никогда ты не будешь майором», если не будешь членом славной и могучей...
 Ждал выхода на пенсию... Дождался. Ждал изменений, ускорений, углублений и прочих гласностей и прав человечьих. Не дождался ничего, кроме болтовни обо всём этом и уродования русского языка Иудушкой Горби. Ждал, чего и сам не знал, при Рельсыне — Е. Б. Не. Дождался только многократных ограблений: ельциноидной деноминации, .чубайсовского ваучерного воровства, «МММ», «Гермеса»... Чего ждал?...

— Ждёте?! Вы последний?
Валентин вздрогнул и открыл глаза: к очереди подошла женщина средних лет.
— Да! очнулся он,— но я не последний. Я — крайний.- по крайней мере, в этой очереди.
— А какая разница?
—Я всегда говорю «крайний». «Последний» — это не очень красивое и печальное слово! Знаете, «последний рейс», «последний из могикан»...
— А по мне — так всё одно! — заявила незнакомка.
   Начался спор, к которому постепенно присоединилась вся очередь за пенсией: как правильно говорить: «крайний» или «последний». Старушка-прилипала, наконец, оформилась и, получив жетон, переползла, счастливая, от контролёра к кассиру получать свое. Очередь начала двигаться. Через какие-то два часа Валентин добрался до заветного окошка, а затем еще быстрее получил в кассе свое «подаяние для выживания».


рисунок автора


   И тут он вспомнил о поручении, которое ему дала соседка торговка Ирина Ивановна, которая делала деньги, «челноком» мотаясь к финнам и перепродавая тряпки с рук у метро «Проспект ветеранов»: надо разменять ей 50 долларов на рубли по курсу. Поэтому Валентин неуверенными шагами переместился в очередь из трёх человек возле кассы с надписью «Обмен валюты». На табличке рядом был обозначен курс доллара, марки и прочей забугорной валюты на сегодняшнее число

   «Не больно-то и много дает «обман валютой»—думал он, в уме перемножив пятьдесят на курс покупки,—хотя и больше моей пенсии...». Валентин менял доллары первый раз, поэтому нервно оглядывался, когда начал доставать зеленую купюру из бумажника. Раньше бы за такие дела, за спекуляцию... давно бы в отделении сидел, а теперь... чуть ли не национальная валюта—доллар! А впрочем почему «чуть ли не»?

— Ждете?
   Валентин вздрогнул, оглянулся: сзади стоял хорошо одетый темноволосый мужчина с лихо закрученными усами и огромным красивым камнем в заколке галстука.
— Да, сознался Валентин,— жду...
— Вы продаете или покупаете?
— Да... продаю...
— А я как раз покупаю! Спешу очень... У вас сколько?
  Валентин помедлил и сказал:
— Пятьдесят... пятьдесят баксов.
  Мужчина с усами задумался и предложил :
— А давайте, я их у вас куплю?! Да вы не сомневайтесь, не прогадаете— дам больше, чем по курсу!
   Он предложил заманчивую цифру условий обмена... Мозг Валентина заработал быстрее компьютера, когда стало ясно, что можно немного (на коньяк?) заработать, отдав Ирине рубли по курсу! Что ж... Ответ «Гермесу!»... И мы тоже имеем право! И мы «можем»!..
— Но, здесь же неудобно,— неуверенно заявил Валентин, кивая головой на спящего в углу зала леопардно-пятнистого стража порядка с пристегнутой потертой кобурой — прислужника новобуржуйского банковского капитала.
— Да мы выйдем — вон там во дворе скамеечка, там я с вами и расплачусь,— сказал усатый и двинулся к двери. Валентин двинулся за ним... Прислужник банковского капитала продолжал мирно дремать, а очередь пенсионеров и рублевых вкладчиков проводила их ненавидяще-презрительными взглядами. «Завидуют?» — подумал Валентин.— Ждите, ждите...»

   На скамейке в тёмном углу двора усатый сразу приступил к делу, спокойно усевшись на скамейке и открыв небольшой дипломат, стал отсчитывать требуемую сумму рублей ...
— Правильно?
— Да,ответил Валентин и протянул свою 50-долларовую бумажку, собираясь забрать свои рубли.
— Секундочку!— усатый взял зеленую в руки. Разрешите все же проверю, вам могли и фальшивую подсунуть
   Усатый двумя руками поднял купюру вверх, пытаясь рассмотреть ее в тусклом свете, проникавшем в угол двора. Видимо, он проверял водяные знаки...
   В этот момент над ухом у Валентина раздался треск сломанной ветки, и из-за дерева внезапно вышел сурового вида детина в одежде, напоминающей милицейскую форму (высокие ботинки, камуфляжные штаны и кожаная куртка) и сурово произнес:
— Так! Что вы, голубки, тут делаете?! Баксы меняете? Валютные сделки? он отошел на несколько шагов от скамейки и, повернувшись в сторону подворотни, крикнул: —Николаич! Дуй сюда быстрее!
   Усатый очнулся первым — мгновенно вернул окаменевшему Валентину зеленую бумажку и, крикнув «Бежим! Оперы!», бросился, словно чемпион на стометровке, к дальнему углу двора. Оперативникв кожанке бросился за ним и, пробегая мимо Валентина, крикнул на ходу: «Сидеть на месте!» Топот ног стих, и Валентин дрожащими руками затолкал зеленую бумажку в карман, быстрым шагом, оглядываясь, выскочил на улицу и мелкими перебежками припустил к дому, путая следы от возможных преследователей.

— Чуть не ограбили! — крикнул он, врываясь в квартиру.
— Как это?! в глазах домочадцев застыл интерес, удивление. И он рассказал всё, как было, делая упор на свою хитрость, изворотливость и увертливость.
— Удалось-таки сохранить её! говорил он, раздеваясь и доставая многострадальную долларовую бумажку. — Во!
И Валентин взмахнул ею! Но что-то было не то, он понял это по лицам жены и дочки.
— Что? испугался он — Что?
— Ты на бакс посмотри, это же бакс, а ты говорил, что Ирина тебе давала 50!
   Валентин схватил очки и бросился разглядывать... Так и есть! Гад усатый отдал вместо пятидесяти один доллар, подменил, паскуда! Стены зашатались, раздался звук падающего стула. Наступила темнота...

   Очнулся он на диване с перевязанной головой. Рядом лежал разломанный стул, на столе лежало успокоительное лекарство, которое обнюхивал подобравшийся кот. В квартире было тихо. Валентин всё вспомнил: и усатого, и опера... Раздражение и сильный гнев хорошо лечатся музыкой.

   В магнитофоне торчала какая-то кассета. Не меняя кассету, он включил запись наугад: пусть играет то, что есть... Раздался громкий голос «всенародного Володи»: «...Какая валюта у вас, говорят?» — «Не бойсь,— говорю,— не дол-ла-а-а-ры!..».

   Вздрогнул, но запись не выключил и, продолжая слушать, попытался отвлечься «философскими» рассуждениями: «Ждать или не ждать? Вот в чём вопрос... Соседке придется отдавать рубли с полученной пенсии... Хорошо еще, что не угробили и пенсию не отобрали! Жив остался! Вот как бывает, когда не ждешь! Неожиданное — не для нас! Неожиданное не может быть хорошим! Неожиданное — опасно! Не ждать ничего — опасно! Значит, надо ждать! Ждать средний заработок среднего класса 150 долларов на члена (семьи). Ждать выборов (всегда недолго их ждать —идут, не кончаются..:). Ждать ужина. Ждать телепередачи «Дебилизация в Застеколье». Ждать футбол. Ждать развития дальнейших событий... Не ждёшь — нечеловек!
А ведь Ирина-то ждёт! Валентин взял трубку телефона: — Ирина? Слушай, тут такое дело... Надо ж-ж-дать— от волнения он начинал заикаться.
На другом конце трубки Ирина ничего не поняла:
— Ничего не понятно. Что, повтори, что ты хочешь...
— Я хочу... Ирина... В общем долго объяснять... Надо ж-ждать!
— Ты что, перепил, Валентин? Мне — тебе?! Козел старый! Да пошел ты!..
— Надо ж... жж... дать! — с трудом выговорил он еще раз, но Ирина уже отключилась...
— Ты о чём, кого просил тут? спросила жена, заходя в комнату.
— Надо ждать! наконец выговорил Валентин.
— А кто тебе мешает?

С этим трудно было не согласиться...



к сайту

build_links(); ?>